Херсон °C



Александр Спиваковский: Прошлая власть пыталась давить на студентов ХГУ

03.01.2015 Сб 18:40  


Александр Спиваковский: Прошлая власть пыталась давить на студентов ХГУ Александр Спиваковский известен Херсону как первый проректор Херсонского государственного университета, сейчас же он привыкает к амплуа народного депутата.

О том, как он оценивает первый месяц работы парламента, о реформе образования, выборах ректора ХГУ, парламентских выборах на скандальном 182 округе и многом другом, Александр Спиваковский рассказал в интервью "Херсонским вестям".


- Для начала расскажите, чем реальная работа в парламенте отличается от Ваших ожиданий. Каков итог Вашей работы в Раде за первый месяц?

- Честно скажу, что первый месяц работы в Верховном Совете Украины, как в полете. Потому что нам пришлось за этот месяц сформировать все руководящие органы – выбрать председателя Верховной Рады, избрать премьер-министра Украины, сформировать Кабинет Министров, принять программу правительства, сформировать комитеты Верховной Рады и после этого перейти к трем основополагающим документам – Налоговый Кодекс, Бюджетный кодекс и непосредственно сам государственный бюджет. За месяц сделать такую огромную работу – достаточно сложно, поэтому нужно понимать, что мы все время находились в коридоре между тем, что мы на самом деле желаем и тем, что мы на самом деле можем. Для меня важным является один момент – это уровень коррупции принимаемых решений. За первый месяц я не увидел ни одного проявления коррупционных действий. Люди принимали решения на основе консультаций, на основе жестких дискуссий.

У нас вообще существует своя подписка в Viber, где принимает участие вся наша фракция, включая президента, он не вмешивается, он только наблюдает. Дискуссии происходят жесткие. Некоторые журналисты, которых я очень уважаю, Сергей Лещенко и Мустафа Найем часто говорят, что на них давят. Я хочу сказать, что надавить – это как было при предыдущей власти. Это когда тебя вызывают и говорят, если ты не так проголосуешь, то утром у тебя в багажнике машины найдут наркотики. Вот это давить, а когда приходят и пытаются через систему аргументации объяснить, почему нужно принимать такое решение, а не другое.

Очень часто фракция приходила на заседание, за час до голосования, с одной точкой зрения, потом в ходе жесткой дискуссии, когда обсуждается ситуация, становилось понятно, что если мы, например, не голосуем за программу правительства, которая мне очень не нравится, там очень много непрофессиональных вещей, но если ты голосуешь против, после этого правительство уходит в отставку, после этого коалиция распадается и потом дефолт. Дефолт коснется всех. Грубо говоря, мы получим систему, когда бедный станет еще беднее, а богатый станет еще богаче.


- То есть, Вы всю вину, в случае неудачи, перекладываете на правительство?

-Нет, никакой вины. Как работает система? Люди сделали свой выбор, они нас избрали, делегировали нам полномочия принимать решения. Нельзя говорить, что люди совершили ошибку, они выбрали тех, кого выбрали. Мы, голосуя, делегируем полномочия правительству и мы не можем говорить, что правительство виновато, а мы – не виноваты. Правительство виновато только в том случае, если оно не выполняет тех законов, за которые проголосовал Верховный Совет. Это ключевой момент. Говорить, что кто-то виноват – абсолютно нельзя. Все мы связаны, мы находимся в одной лодке.

- Когда Вы голосовали за бюджет, Вы говорили, что голосуете с отвращением, но при этом поддержали его. Вы вообще в глаза видели этот документ?

- Да, конечно. Как это работает? Основная работа ведется в комитетах. У нас было несколько заседаний комитета, на которых была жесточайшая дискуссия с заместителем министра финансов. Они предлагали сделать не 11-летние образование, а 9-летние, отменить питание в школах, полностью отменить льготный проезд, отменить бесплатные медицинские услуги. Это все приходилось отбивать. Нам удалось снять в Налоговом кодексе норму налога на добавленную стоимость на образовательные услуги. Если бы эту норму ввели, то это означало бы, что все высшее образование и все образовательные услуги стали бы на 20% дороже. Нам удалось оставить учебные заведения 1 и 2 уровня аккредитации на финансировании центрального бюджета, их хотели перевести на местные, а это означало их ликвидацию. Правительство пыталось увеличить нагрузку на учителей до 22 часов – этого не произошло, правительство пыталось убрать доплаты за проверки тетрадей, классное руководство и т.д. – этого не произошло, правительство попыталось убрать надбавки за ученые степени – мы не дали это сделать. Нам удалось по многим позициям не допустить ухудшения тех социальных гарантий, которые сложились за последние 23 года. Это все время был жесткий компромисс.

Руководитель нашей фракции Юрий Луценко спрашивал, где же взять деньги на это все, на что я ему ответил, что это задача правительства искать деньги. Наша задача – обеспечить защиту самых незащищенных слоев общества. Именно учителя создают основу основ и безопасности нашей страны. Вы же видели, что и по Донецку, по Луганску и по Крыму. Там, где сепаратизм формировался за школьной партой, там Украина и проиграла, поэтому если мы не защитим учителей и преподавателей, то Украины не будет. Она распадется на куски.

- В то же время, Ваши коллеги, даже по фракции, заявляли, что не видели проект государственного бюджета.

- Мы видели основные цифры. Что же тогда мы в комитете делали? Не видели окончательного документа? Это да. Но все основные параметры, все основные цифры, всем были доступны. Да, действительно все депутаты должны иметь свободный доступ к документам, этого пока нет. Но бюджет отработанный в каждом профильном комитете. Все предложения идут в бюджетный комитет, а он получил около 670 поправок к тем предложениям, которые предоставил Кабинет министров. Это очень большая работа, поэтому каждый депутат знал свои цифры. Действительно, я не знал, например, всех цифр по медицине, по экономике и т.д. Но я то, в первую очередь, отвечаю за то, чтобы были сбалансированы цифры где? В науке и образовании. Каждый должен отработать свой участок, поэтому я не могу сказать, что не видел этих цифр. Когда в три часа ночи мы пошли на последнюю согласительную комиссию, мы отбивали каждую цифру, и Арсений Яценюк соглашался со многими вещами, потому что деваться было некуда. Вот так вот договаривались. Были очень жесткие дискуссии.



Здесь есть легкое передергивание. Тот, кто не хотел голосовать, тот говорил о том, что он не видел цифр. Тот, кто хотел – отработал в своих комитетах, вполне осознано. И я точно также голосовал осознанно. Да, мне не все нравилось, не все удалось отстоять.

- А какой курс доллара заложен в бюджете?

- 17.

- Это официально?

- Да, но мы должны понимать, что если нам удастся остановить войну, сюда придет серьезный инвестор, придут серьезные деньги. Если сюда зайдут серьезные инвестиции, это означает, что валюта Украины будет сбалансирована, и мы удержим курс. Мы начнем развиваться. На сегодня, просто ушли инвесторы. Сегодня не хватает монетарной базы, чтобы проводить серьезные изменения, поэтому приход серьезного бизнеса – это рабочие места, это налоги, это успех.

Наша задача сделать все, чтобы не были уничтожены университеты в регионах, потому что это шанс для наших детей получить хорошее образование и высокооплачиваемую работу.

- Вы неоднократно критиковали министерскую реформу образования и говорили, что она направлена на ликвидацию региональных вузов. Однако не лучше ли, к примеру, в Херсоне объединить три университета в один?

- Знаете, это теоретически легко, а кто будет это делать?

- Министерство образования, различные эксперты.

- А какие именно эксперты?

- Вы хотя бы.

- Я эксперт?

- Есть много экспертов в данной отрасли, главное начать обсуждение.

- Нужно создать условия, при которых вузы останутся в том виде, в котором они есть либо они будут интегрировать свои усилия и создавать, например, холдинг, как единый университет, где каждый из университетов превратится в институт. Нам нужно создать новую модель финансирования, которую я предложил на комитете. Мы привлечем серьезные кредитные ресурсы в систему высшего образования. Сегодня система высшего образования, где находится? В зоне социальной политики. Это большая ошибка. Наука и высшее образование не могут находиться там, они должны быть в зоне новой экономической политики. Самое ценное, что мы создаем – это человек, человеческий капитал. Реформа связана с одним – изменением поведения основных субъектов образовательного пространства. Это студент, преподаватель и университет. В рамках такой реформы, если будет проходить объединение университетов, то это студент будет объединять их, а не чиновник.

У нас есть три ректора, кто из них возглавит новый университет? Что делать с учеными советами? Это все теоретически хорошо.

- Так про любой вопрос можно сказать, все нужно обсуждать и искать выход из ситуации.

- Нужно создать алгоритм объединения университетов. Мы создаем некий, новый университет, всех увольняем. Да?

- Да.

- Вы представьте, что такое уволить 1200 преподавателей, уволить 2000 людей, которые поддерживают учебный процесс. Мы всех их выкидываем. Тоже самое со студентами и кто-то приходит в холдинг и начинает процесс набора. Как Вы считаете это дешевое удовольствие? Во-первых, всех уволить, это два месяца выходного пособия. Нужно нанять новый менеджмент. По какому алгоритму он будет набирать людей? Что делать с кафедрами? Например, и в ХГУ, и в ХНТУ есть кафедра информатики. Что с ними будем делать? Кто станет заведующим кафедры? Это большая, сложная, тяжелая работа, которая требует временных, человеческих и финансовых ресурсов.

- В то же время, когда эта большая и тяжелая работа закончится, вуз станет намного качественнее и лучше.

- Я предлагаю модель, при которой студенты сами проголосуют, какой университет закроется, а какой – нет. Университеты должны финансироваться через студента. Студентам будет даваться доступ к определенным фондам, и он платит деньги университету, а не министерство. Вот, например, одному университету дали 70 млн., а другому 50 млн. Почему? Кто-то приехал договорился, а кто-то – не договорился. Студент должен сам иметь доступ к деньгам и ими оплачивать обучение, проживание, пропитание. Это ключевые моменты. В те университеты, куда пойдут студенты – они будут работать и развиваться, университеты, которые проигнорируют, сами исчезнут или будут договариваться с другими университетами о том, чтобы туда войти в качестве института. Не чиновник, а студент будет определять его будущее. Но при этом должна быть мотивация.

Вот какая у студента сегодня мотивация? Поступил он на бюджет, в январе сдал сессию на тройку, и он продолжает быть бюджетником. А контрактник? Он сдал все на пятерки и продолжает все платить за себя. Какая мотивация учиться? 95% студентов учиться не для того, чтобы увеличить собственную стоимость, а учатся, чтобы получить корочку. Это самое страшное. Когда студент будет оплачивать обучение, отдавать часть стоимости, потому что в Вас инвестировали, ключевым моментом будет увеличение Вашей стоимости. Важный момент, сколько стоит абитуриент на входе и на выходе. На входе – 1300 грн, на выходе – 13 тыс.грн. Значит, университет по ряду специальностей работает правильно. Мы должны создать моделей, в которой образование будет эффективным дополнением к обществу, власти и рынку труда. Если мы будем дополнять друг друга, тогда государство и налогоплательщики не будут задавать вопросы, а почему они тратят деньги на этих людей.

- Последний год Вы активно критиковали ректора ХГУ Александра Ходосовцева, это можно было объяснить тем, что Вы претендовали на ректорское кресло. Сейчас Вы стали народным депутатом и я думаю, что это желание отпало. Все же, выборы ректора состоятся, и кого Вы будете поддерживать?

- Разумная критика – это абсолютно нормально. Ее просто нужно слушать. Я хочу сказать, что критиковал действия Александра Ходосовцева за то, что за 2,5 года его правления ничего не сделано. Я сравниваю, что было сделано Олегом Мишуковым, Юрием Беляевым и что сегодня сделано.



Вот что за последние два с половиной года сделано в Херсонском госуниверситете? В этом отношении я критикую. Модель развития должна быть, система должна развиваться, иначе она начнет просто сжиматься, наступит тепловая смерть и дальше начнется развал. Поэтому я критиковал модель менеджмента, которая реализуется в нашем университете.


Прав я или нет? История рассудит. Кстати, Вы знаете, чем отличается Бог от историка?

- Историк существует.

- Бог может менять будущее, а историк – прошлое. Это ключевое отличие, поэтому переписывать историю никогда не стоит.

По поводу амбиций. У любого нормального человека есть амбиции, быть ректором, быть деканом, быть заведующим кафедры. Это абсолютно нормально. Почему из этого делают фетиш, что Спиваковский хотел стать ректором университета? Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом.



- То, что Вы хотели – это понятно. А сейчас у Вас есть свой ставленник? Человек, которого Вы будете поддерживать?

- Что значит ставленник? Ректора избирает коллектив. У меня есть предпочтения, но я их пока не хотел бы озвучивать для того, чтобы не оказывать никакого прямого давления на точку зрения людей. Есть предпочтения, но повторяю, если университет не будет развиваться, то его ждет то, что было в 1996 году. Когда свет выключали, батареи холодные, задолженность по стипендии – 8 месяцев, по зарплате – 6 месяцев. Совокупный долг составлял миллион долларов. Мы сумели его вытащить, поэтому очень важно, чтобы ректором ХГУ был пассионарный человек, который способен его повести вперед. Это нужно для того, чтобы высшее образование в регионах не умирало, чтобы студенты имели возможность приходить в классный, европейский университет.

- Вам не кажется, что после того, как Вы ушли в политику, у Ходосовцева не останется реальных конкурентов в борьбе за ректорское кресло?

- Почему? Там много хороших людей, которые попытаются принять участие в выборах.

- Год назад, когда Вы еще работали первым проректором ХГУ, часто приходили представители прошлой власти с просьбой утихомирить определенных студентов?

- Да. Был конкретный случай. В январе меня пригласил в один из кабинетов Ходосовцев, там сидела Анна Пономаренко (заместитель Костяка - ХВ), и речь зашла о четырех студентах.

Она показала сбушные листочки, на которых были фотографии и описано, где и в чем они принимали участие. Особенно, по словам Пономаренко, ее возмутил студент, который является главой студсовета физико-математического факультета Максим Дайнеко и сказала, что нужно принимать какие-то меры. На что Ходосовцев достаточно мягко сказал, чтобы я подумал, как можно решить эту проблему.


Я пригласил декана факультета и сказал, что нужно парня спасать, потому что ситуация тяжелая. Мы позвали Максима и сказали, чтобы он был аккуратнее, ведь за ним ведется наблюдение.



- А Ходосовцев поддерживал власть в данной ситуации?

- Вы же прекрасно знаете, как прошли выборы ректора, Вы знаете, каким способом они прошли, и кто кого поддерживал. Мне так не хочется к этому возвращаться, это все было так грязно. 5 февраля меня вызвали и сказали, либо ты пишешь заявление об уходе с должности первого проректора, либо у тебя завтра найдут оружие либо наркотики. Я принял решение, что при той власти это легко было сделать. Я без вопросов написал заявление, потом пришли Костяк и Пелых, и провели работу и Яценко объявил, что и.о.ректора перед выборами стал Александр Ходосовцев.

- Все-таки заметно совпадение, что два года назад губернатор Костяк поддерживал Ходосовцева, а сейчас нынешний губернатор Путилов поддерживает Вас, и Вы являетесь членом его команды. Какое вообще влияние имеет на Вас Андрей Путилов?

- Мы с Андреем Станиславовичем знакомы уже давно. Многие мои студенты работают в «Прибрежном», его лагере. Нас объединяет определенная система ценностей. Я пока не вижу ничего плохого в том, что делает губернатор Путилов. Он достаточно финансово независим и это позволяет ему принимать решения не на основе каких-то нехороших моментов, а на основе того, как сделать для Херсона и Херсонской области лучше. Это нас объединяет. Я его поддерживаю в этом смысле, и точно также он поддерживает меня. Он может со мной о чем-то посоветоваться, но принимает то решение о назначениях он. Вы можете сказать, что хоть одна из кандидатур, которую он назначает на должность своих заместителей или директоров департамента, это моя креатура?

- Я очень надеюсь, что Олег Татаров не Ваша креатура.

- Я с ним познакомился в кабинете Андрея Станиславовича. Но вот, если Вы хотите узнать мою точку зрения, то я считаю, что смысл люстрации не в том, чтобы убить человека. Те люди, которые ошиблись в своем выборе, они должны на 5-10 лет отойти в сторонку. А потом они должны иметь право вернуться в политику.

Насколько я знаю, Татаров поехал в зону АТО и занимался обменом пленных, человек должен иметь право искупить свои ошибки. Например, Вы знаете, в каких акциях принимал участие наш университет. Никто же здесь не провел самолюстрацию. Я бы на этом месте отошел бы в сторону и сказал бы, что сделал ошибку. Это очень важный момент внутреннего содержания.

- Сейчас Ваш коллега по фракции, также херсонский нардеп, Иван Винник занимается вопрос расследования антиукраинской деятельности директора лицея при ХГУ Татьяны Томилиной. Вы поддерживаете в этом деле его или же придерживаетесь позиции Томилиной?

- Я не хочу говорить, поддерживаю я кого-то или нет. Я не следователь. Если действительно журналисты установили некие факты, есть СБУ, напишите туда официальный запрос. Вы в течение некого срока обязаны получить ответ. Если СБУ не усмотрела нарушения в действиях директора лицея, то вопрос будет снят, поэтому впутывать сюда народных депутатов, которые не являются следователями, не нужно.

Я Татьяну Томилину знаю достаточно давно. Она харизматичный человек. Я знаю, что она серьезно любит предыдущую власть и Россию. В силу определенной системы ценностей, в силу ментальности, это не есть нарушением. По поводу Томилиной, те скриншоты, которые я видел, мне не нравятся. Я считаю, что человек, занимающий должность директора лицея не должен такие материалы размещать. Я разговаривал с ней по телефону, она сказала, что это все ложь, что это кто-то ей взломал аккаунт. Пусть это установит Служба безопасности, если она виновата, я считаю, что процедура должна быть жесткой. Тогда СБУ вносит предложение мэру города и тогда с ней разрывается контракт. Это не криминальное преступление, но директор лицея, которые имеет огромное влияние на формирование детей, в этом случае не должен занимать этой должности.



- Я поясню. Мы обратились к народном депутату, потому что у него больше полномочий и возможностей разобраться в этом деле.

- Он сделал запрос. Сейчас мы ждем ответ. Он поступил правильно. Вы к нему обратились – он помог. Абсолютно правильное действие.

- Я перечитал Вашу избирательную программу и нашел там очень интересную строку, процитирую ее: «Жити вільно – це бути насправді вільним, не обмежуючи свободу людей». Как Вы думаете, именно этот пункт Вашей программы подкупил заключенных, и они так массово за Вас проголосовали?

- Неделю назад я впервые в жизни встретился с генералом Пинькасом. Абсолютно никакого давления или подкупа не было. Я потом даже взял статистику. К примеру, 2010 год, премьер-министром была Юлия Тимошенко, у меня везде отставание 6-7% по сравнению с Юлией Владимировной. То есть, они уважали ее немножечко больше. Скорее всего, есть два фактора, которые могли повлиять на решение этих людей. Обычно всегда заключенные голосуют за тех, кто идет от власти. Второй момент – важно, кто ты. Я скажу то, что знаю. У многих заключенных есть семьи, дети, они учатся, в том числе в нашем университете. Какой бы я сложный ни был, в нашем университете меня уважают, и я думаю, эти факторы сказались. Я не выбиваюсь из общей статистики, которая существует по всей Украине. Лично я не сделал ничего такого, чтобы каким-то образом повлиять на принятие решения заключенных.

- Вам и не нужно было звонить, давить на руководство колонии, тот же Андрей Путилов мог спокойно совершить всего лишь один звонок и попросить поддержать определенного кандидата.

- Я знаю, что никто никаких звонков не совершал. Послушайте, допустим, кто-то позвонил, но как бы это выглядело? Там сидели международные наблюдатели, Юрий Одарченко также там лично находился. Он все видел. Голосование происходило абсолютно свободным образом.



Даже если кто-то сказал, что мы хотели бы, что бы Вы за того-то проголосовали, что здесь такого? Плохо другое – если ты не проголосуешь, у тебя будут проблемы. Это давление. Если бы что-то было бы не так, несколько жалоб от заключенных поступило бы. Этого не было.

- Что, по Вашему мнению, происходило в ОВК во время подсчета протоколов? Потому что «спортивные журналисты» были с обеих сторон.

- Я впервые такое наблюдал. Нужно менять законодательство, это невозможно. Система работает неправильно, когда один человек, глава комиссии, блокировал всю работу. Я думаю, не было бы ни одной из сторон, если бы ОВК работало так, как полагается. Есть глава комиссии и есть регламент работы. Подсчет закончился бы за день. Когда другая сторона узнала, что она проигрывает началась блокировка работы. В результате, это все превратилось в фарс.

- А Вы приглашали людей для силовой поддержки?

- Нет, не приглашал.

- Сами приходили?

- Сами приходили. Мне кажется, кое-кто из моих оппонентов так против себя настроил людей, что многие были не за Спиваковского, а против понятно кого. Был такой феномен.

- У Вас есть собственный бизнес? Просто многие в городе говорят, что у Александра Спиваковского есть успешный бизнес в IT-сфере.

- Я с 2007 по 2011 год официально работал в бизнесе. Это давало возможность очень серьезно зарабатывать и оставаться финансово независимым человеком. Там работают студенты, у них высокие зарплаты, они платят налоги. Я этим горжусь.

Беседовал Алексей Симончук, "Херсонские вести"
скачать dle 10.5 отдых на озере Яровое

0 комментариев

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.